ENG
Филиалы:
Праздник «День Летнего сада»
Летний сад

Праздник «День Летнего сада»

Летнему саду Русского музея 320 лет! Встречаемся 8 и 9 июня на празднике «День Летнего сада»!

Подробнее

Ежегодный праздник «День Летнего сада»
Летний сад

Ежегодный праздник «День Летнего сада»

Летнему саду Русского музея 320 лет! Встречаемся 8 и 9 июня на празднике «День Летнего сада»!

Подробнее

Новый ежегодный праздник «День Летнего сада»
Летний сад

Новый ежегодный праздник «День Летнего сада»

Летнему саду Русского музея 320 лет! Встречаемся 8 и 9 июня на празднике «День Летнего сада»!

Подробнее

Рисунки и акварели передвижников
Михайловский замок

Рисунки и акварели передвижников

21 марта—8 июля 2024

На выставке представлены графические произведения, созданные как патриархами Товарищества передвижных художественных выставок, так и художниками младшего поколени...

Ольга Розанова (1886–1918). «Революционер искусства».
Мраморный дворец

Ольга Розанова (1886–1918). «Революционер искусства».

16 мая—2 сентября 2024

Ретроспективная выставка Ольги Розановой в Русском музее включает произведения из разных собраний – всего около 50 живописных и более 100 гра...

«Он победил и время и пространство...» К 225-летию со дня рождения А.С. Пушкина
Строгановский дворец

«Он победил и время и пространство...» К 225-летию со дня рождения А.С. Пушкина

7 июня—9 декабря 2024

Впервые в Русском музее создается столь масштабная экспозиция, посвященная гению русской и мировой культуры. Богатейш...


/ / Балы в Михайловском дворце

Балы в Михайловском дворце - События

Балы в Михайловском дворце

28 апреля 2020—28 апреля 2020

Французский писатель и путешественник маркиз Астольф де Кюстин, автор нашумевшей книги «Россия в 1839 году», оставил блестящее описание одного из праздников, проходивших в Михайловском дворце летом 1839 года:

«…Наружный фасад Михайловского дворца, выходящий в сад, украшен по всей длине портиком в итальянском духе. Вчера, воспользовавшись 26-градусной жарой, меж столбов на этой внешней галерее развесили связки лампионов необычного вида. Лампионы были бумажные и имели форму тюльпанов, лир, ваз... зрелище изысканное и новое.

Свет от связок лампионов живописнейшим образом отражался в колоннах дворца и падал даже на деревья в саду; там было людно. На петербургских празднествах люди служат украшением, подобно тому, как собрание редких растений красит оранжерею. Несколько оркестров в глубине сада играли военную музыку, с восхитительной гармонией перекликаясь вдали. Купы деревьев, подсвеченные фонариками, выглядели прелестно -- ничего нет волшебнее освещенной зелени в прекрасную ночь.

Внутренность большой галереи, где были устроены танцы, восхищала пышным убранством; полторы тысячи кадок и горшков с редчайшими цветами составляли благоухающий боскет. У оконечности залы, в самой гуще зарослей экзотических растений, виднелся бассейн с прохладной, прозрачной водой, откуда била неиссякающая струя. В свете множества свечей водяные брызги блестели, словно алмазная пыль, и освежали воздух, без устали волнуемый огромными, влажными от дождя пальмовыми ветвями и банановыми листьями, посверкивающими росой, - вихрь вальса стряхивал ее жемчуга на мох благоухающего боскета. Все эти чужеземные растения, корни которых были укрыты ковром зелени, казалось, росли здесь на родной своей почве, и вереница танцующих дам и кавалеров Севера чудесным образом прогуливалась под сводами тропического леса. Я не понимал, сон это или явь. Во всем была не просто роскошь - но поэзия. Сияние этой дивной галереи было стократ усилено таким множеством зеркал, какого прежде мне не приходилось видеть нигде. Окна, выходящие на портик, чье искусное освещение я вам уже описывал, были открыты, поскольку в эту летнюю ночь стояла сильнейшая жара; но все проемы, кроме тех, что служили выходом, были забраны огромными позолоченными экранами с цельными зеркалами, основание которых скрывалось среди корзин, полных цветов; размеры этих зеркал в золоченых рамах, оттененных бессчетным количеством свечей, показались мне удивительными. Я словно видел перед собой врата волшебного замка. Зеркала, призванные заслонить отверстия окон, входили в них, подобно кусочкам мозаики; то были брильянтовые занавеси с золотою каймой. Заметьте притом, что галерея весьма значительной высоты, и оконные рамы в ней широки чрезвычайно. Зеркала заполняли проемы, но не перекрывали до конца тока воздуха, ибо между экранами и открытыми створками была оставлена щель в несколько дюймов, неприметная для глаза, однако достаточная для того, чтобы в зале стало прохладнее. С противоположной от садовой галереи стороны тоже установили зеркала в золоченых рамах, такой же величины, как и в соответствующих оконных проемах. Зала эта длиною в полдворца. Можете себе представить, какой эффект производит подобное великолепие. Попав сюда, вы переставали понимать, где находитесь; границы залы стерлись, кругом было только пространство, свет, позолота, цветы, отражение, иллюзия; движение толпы и сама толпа умножались до бесконечности. Любой из актеров на этой сцене превращался в сотню - таков был эффект зеркал. Сей хрустальный дворец, не ведающий тени, создан для празднеств; мне казалось, что как только закончится бал, исчезнут и зала, и танцующие пары. <…>

С бала в Михайловском замке я удалился весьма рано; при выходе я остановился на лестнице и хотел бы задержаться там как можно дольше -- я попал в цветущую апельсиновую рощу. Ничего великолепнее и соразмернее этого празднества я никогда не видал…»

Астольф де Кюстин «Россия в 1839 году»


Барон М. Корф в своих воспоминаниях, опубликованных в «Русской старине» в 1904 году, так описывает бал по случаю бракосочетания великой княгини Марии Николаевны с герцогом Максимилианом Лейхтербергским 6 июля 1839 года.

9 июля. «…К числу самых изящных, истинно очаровательных праздников по случаю свадьбы принадлежат балы великого князя Михаила Павловича (6 июля) и принца Ольденбургского (8 июля). Первый был дан в городском его дворце, который сам по себе уже есть верх вкуса и великолепия, но на этот день изящным вкусом и уменьем великой княгини получил такой фантастический блеск, что превосходит всякое описание. Довольно сказать, что к балу были свезены все цветы из Павловских и Ораниенбаумских оранжерей, на двухстах возах и пяти барках, которые вел особый пароход. Зато все во дворце цвело и благоухало, и такого обилия редких и многоценных растений мне не случалось видеть. В бальной зале, где купы цветов, исторгался прекрасный фонтан, который вместе с тысячью огнями вторился в бесчисленных зеркалах. Вдоль всех главных зал тянулся, лицом в сад, обширный, собственно на этот случай приделанный балкон, убранный цветами, коврами и фантастической иллюминацией - с чудесным видом на Царицын луг и Неву. Главная ужинная зала была убрана тоже с необыкновенным вкусом: царский стол под навесом больших деревьев и зеркал составлял обширный полукруг, которого вся внутренняя, обращенная к публике, сторона была убрана в несколько рядов цветами. Везде и во всех концах дома раздавалась музыка, которая гремела и в саду, открытом на этот день для публики и всего народа. Всех гостей было до 800, и все в парадных мундирах. Праздник, кроме всего своего, стоил 50 000 руб.»

М.А.Корф «Записки»


Бал в Михайловском дворце 2 февраля 1844г.

Зимой 1844 года в семье Николая I состоялось сразу две свадьбы – младшей дочери императора великой княжны Александры Николаевны с принцем Фридрихом Вильгельмом Гессен-Кассельским и его племянницы великой княжны Елизаветы Михайловны, второй дочери великого князя Михаила Павловича  и великой княгини Елены Павловны с герцогом Нассауским Адольфом.

«В ряду многочисленных празднеств, сопровождавших обе свадьбы в императорском доме, самым великолепным и изящным было, без сомнения, данное великою княгинею Еленою Павловною 2 февраля. Подобного соединения в одно прекрасное целое всех обаяний богатства, роскоши, изобретательного воображения и изящного вкуса мне никогда не случалось видеть даже при нашем блестящем дворе, и для достойного описания этого праздника надо было бы совокупить живопись с поэзиею, кисть Брюллова с пером Пушкина! «Неужели мы до сих пор варвары в его глазах?» — спросили бы мы у Кюстина и других чужеземных наших порицателей, если б они прогулялись с нами по этим цветущим залам — цветущим и в прямом и в переносном смысле, потому что тут были целые рощи деревьев, перемешанных с цветами и всякою зеленью во всей могучей растительности юга и, вместе, живой цветник прелестнейших женщин нашего двора, и высшего общества, еще более очаровательных под теми фантастическими маскарадными и балетными костюмами, в которых они нам предстали.

   Праздник начался маленьким пантомимным балетом, в котором мелькали последовательно двор халифа Багдадского, Оберон со своею свитою и двор Карла Великого, пока все это слилось в одно гармоническое целое, и действовавшие лица, числом 190, предшествуемые огромным, тоже костюмированным хором военной музыки, обошли попарно в торжественном марше все залы и лестницу бесподобного Михайловского дворца. В балете, поставленном старым нашим балетмейстером Огюстом, так же, как и в шествии, участвовали все великие княгини и княжны, оба младших великих князя и вся молодежь обоего пола высшего петербургского общества, разумеется, без всякой примеси артистов и проч.

   Потом все, и действовавшие в балете, и простые зрители, числом до 850, были введены в другую залу, где певцы Итальянской оперы разыграли в совершенстве Россиниевскую «Сандрильону» в компактном издании, т. е. с выпуском большей части речитативов и некоторых арий, и эта зала представляла совершенно магический эффект. Освещенная снизу доверху китайскими фонарями, развешенными на пальмовых деревьях и венцах, и огромными фестонами из граненых шкаликов, вившимися по стенам и отделявшими сцену от партера, она казалась целым морем огня, а это море отражалось тысячекратно в другом — бесчисленных брильянтах, рассыпанных на дамских и мужских нарядах: ибо все, кажется, что нашлось в Петербурге брильянтов, и своих и чужих, снесено было на этот праздник.

   Дамы, даже не участвовавшие в балете, были все в маскарадных костюмах, мужчины, действовавшие в балете, тоже, все остальные — в парадных мундирах. Но в оперной зале случилась непредвиденная беда, которая, не причинив, впрочем, настоящего несчастья, была, однако ж, большою помехою, в особенности неприятною для хозяйки. От нестерпимой жары и от собственного огня шкалики беспрестанно лопались, и как под ними не было устроено сеток, то осколки их сыпались на публику. Помочь этому горю уже не было возможности, и не один мундир, не один изящный наряд воротился домой прожженным или, по крайней мере, засаленным.

   После оперы начался бал, в тех же костюмах. Все кипело необыкновенной оживленностью и веселостью, которые умела вдохнуть феникс-хозяйка, беспрестанно ходившая между танцевавшими и игравшими в карты и дарившая каждого приветливым, умным словом. Во всех концах дворца были устроены великолепные буфеты, тонувшие в зелени и цветах, и адъютанты и придворные чины великокняжеского двора угощали гостей с самой тонкой предупредительностью. В час (праздник начался в 9) подали ужин, при котором до 600 человек село за накрытыми столами, а остальные разместились у буфетов. Главный стол, поставленный на верхней площадке лестницы, с одной, незанятой, стороны его был убран во всю длину, на каких-нибудь пять или более сажен, густою стеною луковиц в полном цвету. Кругом, на хорах, почти под крышею, гремели несколько оркестров музыки и хор певчих. По прочим площадкам той же лестницы также расставлены были длинные столы, а внизу, в огромных сенях между померанцевыми и лимонными деревьями, устроены столы круглые. Весь пол — и на площадках, и на ступеньках лестницы, и в сенях — покрывала цветная парусина, разрисованная золотом и серебром.

Все было так ловко придумано для выигрывания места, так великолепно, так полно вкуса, что нельзя было оторваться от этого зрелища и в 2 часа, когда отбытие царской фамилии подало сигнал к разъезду, никому, при всем смертельном утомлении, не хотелось расстаться с этим очарованным замком, в котором эльфы, гномы, ундины и саламандры, с волшебником Обероном в их главе, казались не гостями, а как бы вечными жителями. Хозяевам весь праздник, вместе с убранством дворца и освещением, обошелся, как говорили, до 200 тыс. руб. ассигнациями, но чего он стоил еще гостям и какой вообще произвел денежный оборот в Петербурге, этого исчислить было невозможно. Сама великая княгиня была залита брильянтами и одета с необычайным вкусом; но царицами маскарада, среди этого роя прелестных женщин, являлись предводительница эльфов — великая княгиня Мария Николаевна и графиня Воронцова в огненном костюме саламандры, почти более походившая на вакханку, чем на саламандру. Великая княгиня Александра Николаевна была в тунисском костюме, а великая княжна Ольга Николаевна — Ундиною; наконец, Мария Михайловна и Елисавета Михайловна — гномами.»

М.А.Корф «Записки»

Беггров К. П. 1799, Рига – 1875, Санкт-Петербург Михайловский дворец 1832 Бумага, гуашь 60,6 х 90,5

Беггров К. П. 1799, Рига – 1875, Санкт-Петербург Михайловский дворец 1832 Бумага, гуашь 60,6 х 90,5

Кронноветтер К. Портрет великой кн. Елены Павловны 1830-е  Бумага, акварель. 14,1 x 10,8 (овал)

Кронноветтер К. Портрет великой кн. Елены Павловны 1830-е Бумага, акварель. 14,1 x 10,8 (овал)

Брюллов К.П. Портрет великой княжны Александры Николаевны Холст, масло, 90 x 71,5

Брюллов К.П. Портрет великой княжны Александры Николаевны Холст, масло, 90 x 71,5

Нефф Т. А. (К. Т. фон) Портрет великих княжон Марии Николаевны и Ольги Николаевны 1838 Холст, масло, 133 x 103

Нефф Т. А. (К. Т. фон) Портрет великих княжон Марии Николаевны и Ольги Николаевны 1838 Холст, масло, 133 x 103

Перрго Ш. Портрет великой княжны Марии Hиколаевны (1819-1876), дочери императора Hиколая I Первая половина 1840-х Слоновая кость, акварель, гуашь. 10,2 x 8,5 (овал)

Перрго Ш. Портрет великой княжны Марии Hиколаевны (1819-1876), дочери императора Hиколая I Первая половина 1840-х Слоновая кость, акварель, гуашь. 10,2 x 8,5 (овал)

Неизвестный художник Портрет великой княжны Ольги Hиколаевны (1822-1892), дочери императора Hиколая I Первая половина 1840-х Слоновая кость, акварель, гуашь. 10,3 x 8,6 (овал)

Неизвестный художник Портрет великой княжны Ольги Hиколаевны (1822-1892), дочери императора Hиколая I Первая половина 1840-х Слоновая кость, акварель, гуашь. 10,3 x 8,6 (овал)



Русский музей рекомендует
Высказать мнение / Сообщить о проблеме
Высказать мнение / Сообщить о проблеме

Перейти https://vk.com/rusmuseum

Перейти

Служба консультационно-методического взаимодействия с музеями
Служба консультационно-методического взаимодействия с музеями

Русский музей является методической базой Министерства культуры РФ для художественных музеев страны. Отдел реализует  межмузейные проекты и образовательные программы для музейных специалистов.

Перейти на сайт

Шедевры коллекции
Шедевры коллекции

Сборник шедевров, отобранный искусствоведами Русского музея, позволит вам составить первое впечатление о коллекции Русского музея.

Начать просмотр

Виртуальные туры
Виртуальные туры

Виртуальные туры, созданные в технологии панорамной съемки, знакомят с экспозицией, временными выставками, интерьерами и внешним обликом дворцов и садов Русского музея.

Подробнее